Домой / Право / Любовь и смерть Николая Караченцова: роковые автокатастрофы

Любовь и смерть Николая Караченцова: роковые автокатастрофы

Николай Караченцов умер в Москве в возрасте 73 лет. Причиной смерти стала онкология, осложнившаяся пневмонией и отказом почек… После страшной автоаварии Людмила Поргина неотрывно занималась здоровьем мужа: эту историю любви можно сравнить с «Юноной и Авось» . Но там сюжет отчасти вымышлен, а здесь — пронзительная реальность… Мы вспомнили, что случилось роковой ночью 2005 года, которая провела по жизни Караченцова и Поргиной черную черту.

Любовь и смерть Николая Караченцова: роковые автокатастрофы

Николай Петрович был женат лишь один раз, для Людмилы Андреевны это был третий брак. Оба звезды «Ленкома», прекрасные, успешные. Они прожили вместе 43 года. Сын, внуки…


Людмила Поргина. Кадр из фильма «Ансамбль неудачников».

Весна 2005-го. 1 марта в заголовок статьи «МК» вынесены слова Людмилы Поргиной.

«Николай узнал о смерти тещи и ночью помчался к жене с дачи»

«Вчера ночью в Москве, на Мичуринском проспекте, в страшную автокатастрофу попал популярнейший артист, всеми любимый Николай Караченцов. Актер получил тяжелейшие травмы и был госпитализирован в 31-ю горбольницу. В середине дня его перевезли в НИИ им. Склифосовского.

В воскресенье днем Караченцов играл на теннисном турнире “Большая шляпа”. Потом был на даче в Валентиновке. Но в час ночи в семье Караченцовых случилось горе — после долгой болезни умерла его теща, уже глубоко пожилая женщина.

В ее квартире в районе метро “Юго-Западная” находились жена Караченцова — актриса «Ленкома» Людмила Поргина с сестрой. Когда Николай узнал о смерти тещи, он позвонил жене и сказал, что выезжает к ней — хотел поддержать, помочь. Он сел в свой «Фольксваген-пассат» и помчался в Москву. Вместе с ним в машине находился его деверь Андрей Кузнецов, арт-директор одного из столичных ресторанов.

Как дальше развивались события, “МК” рассказала супруга Николая Людмила Поргина:

— Мы ждали Коленьку, а сами параллельно звонили насчет траурных дел, заказывали все на похороны. Коля все не ехал, но я даже не волновалась. Ведь он отличный водитель, и с ним никогда в жизни на дороге ничего не случалось. А в два часа раздался звонок. Позвонил Андрей и рассказал, что с ними произошло.

В это трудно поверить — «Фольксваген» разбился на пустой ночной дороге. Это просто невероятно: Николай Петрович — суперводитель на любых дорогах, у него огромный водительский стаж. И как такое могло произойти?

— Андрей рассказал, что они ехали нормально, хотя дорога была плохая, скользкая. И вдруг в какой-то момент машину закружило. Он только помнит, что Коля выворачивал руль. Потом удар — и провал.

Деверь очнулся первым и позвонил жене Караченцова. Людмила Поргина помчалась искать мужа с родственником. А их в это время уже везли в больницу.

— Хорошо, что мимо ехала «скорая», — продолжает Поргина. — Ведь они сами не могли вызвать машину — оба были без сознания.

Рассказывает заведующий 26-й подстанцией “Скорой помощи” Андрей Кулик:

— Наша 3-я бригада отвезла больного на госпитализацию и возвращалась пустой на подстанцию. В 2.17 около дома 8 по Мичуринскому проспекту, возле кинотеатра «Литва», увидели разбитую машину и в ней — людей.

Спасение пришло в виде врача «скорой» Петра Ефименко. Доктор-совместитель, он работает около года. В ту ночь Петр Михайлович работал один. Когда в темноте «нарисовался» изуродованный «Фольксваген», решение созрело мгновенно.

— В таких случаях мы действуем на автомате, — пояснил Ефименко. — Если едем с больным, вызываем другую бригаду, если одни — сами оказываем помощь. Поскольку состояние Караченцова вызывало опасения, мы госпитализировали именно его. Повезли в ближайшую, 31-ю горбольницу, на улицу Лобачевского.

Когда актера доставили в больницу, он был в коме. Травмы ужасные — перелом свода черепа, закрытая черепно-мозговая травма, внутричерепная гематома, тупая травма живота…

Рассказывает главврач 31-й горбольницы Георгий Голухов: «Николая Караченцова доставили к нам в 2.40. Учитывая тяжесть его состояния, мы сразу же вызвали нейрохирургическую бригаду вместе с главным нейрохирургом Москвы Владимиром Крыловым. Операция была очень сложной. Состояние тяжелое, но надежда есть».

После операции в палате вместе с Караченцовым находились еще три человека. С первого взгляда великого актера было трудно узнать: лицо очень опухло, под правым глазом сильнейшее кровоизлияние…

В понедельник днем консилиум врачей принял решение перевезти Караченцова в НИИ имени Склифосовского, где очень сильное отделение нейрохирургии. Артиста перевезли в НИИ в 15.00. Следить за состоянием больного будет лично главный нейрохирург города.

— Сколько времени продолжалась операция? — спрашиваем у жены артиста.

— Несколько часов, это точно, — рассказывает Поргина. — Мы приехали в больницу где-то в половине четвертого утра, а в полвосьмого врачи нам сказали: “Езжайте домой”. Операция еще продолжалась.

— Ваш родственник тоже в больнице?

— Да нет, он отказался, хотя у него тоже очень сильный ушиб головы. Но он не может нас оставить, ведь 2 марта — похороны мамы.

— В каком сейчас состоянии Николай Петрович? Он пришел в себя?

— Нет. Он в реанимации, но врачи говорят, что операция прошла хорошо. Я молюсь, мы все молимся. Господи, лучше забери мою жизнь, чем такого человека, как Коля! Ведь таких нет. Я его так люблю…

Немыслимо, что два несчастья — смерть тещи Николая Петровича и страшная катастрофа — так совпали по времени. Увы, судьба устраивает подобные испытания. Кстати, в семье Караченцова ждут и радостного события: жена его сына Андрея на 7-м месяце беременности (у актера уже подрастает внук Петя). Дай-то Бог, чтобы страшное известие не отразилось на самочувствии женщины и ее будущего ребенка».

Невестка Караченцова и Поргиной родила девочку Янину.

Читайте интервью с Ириной: «Невестка Караченцова рассказала о последних днях актера: «Звал маму»

«Ипытание открыло нам нас самих»

Прошло два года. Перед 65-летием Николая Караченцова наш обозреватель Марина Райкина навещает его дома.

«Праздник, но особенный. Где хочется больше радости, но примешивается горечь. Еще пять лет назад, когда в “Ленкоме” гуляли его шесть десятков, все восклицали: “Да какие 60?! В 60 так не скачут по сцене!” А мышцы? А стать? Как у молодого! Но теперь я понимаю, что в его случае цифры не имеют никакого значения. У него свой счет в жизни. Свои счеты с ней. И другие оценки. Мы радуемся, что он просто жив, просто есть.


Николай Караченцов отмечает 65-летние в Доме актера, 2013 год. Автор — Марина Райкина.

Если бы не эта чертова авария пять лет назад… Если бы он в ту ночь не сел за руль и не помчался по скользкому шоссе… Если бы — вот уж точно безответственность сослагательного наклонения: и так могло быть, и эдак случиться. Но случилось то, что случилось, и я говорю себе, поднимаясь на лифте на пятый этаж: “Это такой этап в его жизни. Такая полоса, которую только он, и никто другой, преодолел”.

Итак, квартира №29 на пятом этаже. «Да вы проходите, может, есть хотите?» Людмила Поргина, жена Николая Караченцова; домашнее прозвище, известное всей стране, — Девонька. Яркая блондинка с голубыми до весенней прозрачности глазами. Не знает, что такое грусть-тоска и плохое настроение. Не знала ни тогда, когда ее муж был на вершине славы (цветы, поклонницы, гонорары), ни теперь, когда он, как говорит она, ранен. Многие-то считают, что убит. В такую глупость (или жестокость) она не верит.

— А Коля в кабинете, кажется, телек смотрит, — бросает на ходу Люда и бежит на кухню.

Николай Петрович — он же Петрович, он же Колясик — сидит в кресле, курит. В глазах прежде читались и отчаяние, и безнадежность. Теперь — понимание, осознание и уверенный покой, к смирению мало относящийся. Какую, однако, вижу перемену: лицо, которое больше четырех лет было неподвижно-анемичным, оживает, и это сразу бросается в глаза. Он встает, прикладывает руку к груди — и впервые за все эти четыре с лишним невыносимо трудных года я отчетливо, “без переводчика”, разбираю его слова: “Очень рад, очень рад”.

— Да он отлично говорит. Ты у меня красавец, — говорит Люда и поправляет ему волосы, мало тронутые сединой. Петрович смотрит на нее, смеется. Невозможное возможно?..

Еще она рассказывает, что они поменяли логопедов и очень довольны районными врачами.

— Три раза в неделю по 40 минут. Начинаем занятия с анекдотов Никулина. Максим Никулин подарил нам книгу папы, а Коля, ты же знаешь, любит анекдоты, вот мы их и читаем. Прекрасный врач, Коля с ней читает Пастернака, Бродского. Когда степ бьет, то уже может держать пике — это когда на одной ноге надо зависнуть. Вот такие у нас дела.

На стене в кабинете, в столовой — портреты из “Юноны”. Про первый отечественный мюзикл, про отчаянного графа-путешественника и Караченцова, его сыгравшего, кажется, известно все. Но каждый раз — новые подробности.

Смотрите видео по теме:
«Николай Караченцов исполняет знаменитую арию из рок-оперы «Юнона и Авось»»

04:40

— Незадолго до премьеры мы с Колечкой поехали в Загорск брать у отца Владимира благословение. Привезли батюшку на прогон, а на прогоне все дрожат. Марк Анатольевич сказал, чтобы все моряки, то есть те артисты, что играли моряков, надели крестики. Это в то-то время! А батюшка посмотрел прогон и сказал: “Здесь присутствует дух Божий. Не волнуйтесь”.

— Скажи, как ты справлялась с поклонницами?

— Нормально. Они звонили, говорили гадости. Кидали мне вслед камни и железки. Когда наш сын Андрюшечка был маленький, мы, уходя на спектакль, строго-настрого ему приказывали: “Никогда никому не открывай!” — и он из стульев у двери строил баррикады. Так за него боялись. А поклонницы сидели в сугробах у дома. Одна покончила с собой. И мы ездили с Колечкой в милицию объясняться.

Но, знаешь, я их понимаю. Как только я вставала в кулисы, смотрела на Колю, как он работает, тут же попадала под его обаяние. Я рыдала, когда он пел: “Я умираю от простой хворобы”. И рыдала не потому, что это пел мой муж, — просто он так работал и в Москве, и в Нью-Йорке, и в Париже.

— Было искушение остаться за границей? Петровичу предлагали?

— Конечно. Я помню, в Америке мы даже поссорились (хотя это невозможно для нас). Сумасшедше прошли гастроли “Юноны” в США. Про Колю писали: мощь, страсть и все такое. И вот мы пакуем чемоданы. Приходят друзья попрощаться — ну и начинают уговаривать его остаться. А в это время в России было очень плохо. “Коля, у тебя такие возможности, у тебя не будет здесь проблем”. Коля мягко так, вежливо отвечает: “Ну что вы, ребята, у меня там поклонники, мои зрители”. И когда они ушли, я буквально заорала: “Все! Я больше не хочу смотреть в их глаза с собачьей тоской! Ты такие же хочешь иметь?!” На этом было закончено наше прощание с мыслью об эмиграции.

— Почти пять лет назад случилась эта проклятая авария. Ты задавала себе вопрос: это испытание или наказание вам послано?

— Я помню, как мне позвонил Никита Михалков. “Люда, я надеюсь, ты это воспринимаешь не как наказание, а как испытание?” — спросил он. Конечно, испытание. Но оно открыло нам нас самих. О себе я узнала столько, о чем не могла и догадываться. Я например, не могла даже представить, что смогу не работать в театре, не ездить по странам (как я это прежде обожала — ходить, смотреть, восхищаться). Что смогу остаться прикованной к больницам, к человеку, которого люблю больше жизни.

Я поняла, что Коля — это не только физическая сила и мощь. Еще бы: в 60 лет играть “Юнону”, не сбивая дыхания петь, танцевать — это надо какой силой обладать! Но помимо этого выяснилось, что он обладает огромной духовной силой. Он выходил из комы, возвращался в жизнь, не депрессуя от того, что уже не выйдет на сцену, а радуясь, что продолжает жить, что видит своих друзей.

Он заплакал, когда узнал, что у нас родилась Яночка (внучка. — М.Р.). Я видела других людей, не имевших той славы, что была и есть у Коли, но впадающих в транс: “Все, я не артист, жизнь кончена”.

— Все это очень правильные слова, но трудно поверить, что не было у вас моментов отчаяния.

— Поверь, не было. Когда из реанимации Склифосовского мы переехали в медицинский центр на реабилитацию, врачи из палаты (а она по сути стала нашим домом) убрали все ножи, вилки, но забыли унести зеркало из ванны. Коля вошел туда — и мы замерли. Ну что он мог там увидеть? Скелет — минус 27 килограммов? Неподвижную мимику лица, ничего не выражавшего?..

Думала, ну все, сейчас разобьет зеркало, порежет к черту вены. Но выходит Николай Петрович, лицо ничего не выражает (оно же неподвижно), говорить не может, но пишет нам: “Ребята, я вас так люблю!” Это он нас успокаивал.

И только после этого я все поняла, и мы вернули в палату ножи-вилки, мы открыли балкончик: не будет бросаться. Он стал как мог бегать по коридорам, по садику. Шаг за шагом, слово за словом, глоток за глотком…

И вот сейчас, когда прошло четыре с половиной года, я вспоминаю слова хирурга, замечательного врача, оперировавшего Колю, Крылова. Он говорил всегда: “Ваша жизнь — марафон. Вы вздохнули, а где выдохнете, неизвестно. И в каком состоянии будете — неизвестно. Но идти будете. Вместе”. Вот мы и идем.

— После всего, что случилось за эти годы, ты поменяла ценности?

— Раньше мы говорили с ним так: “Театр для нас — жизнь, 70% точно занимает”. На сцене у Коли крылья вырастали. А теперь, когда он не работает, он спрашивает меня: “Куда мы идем сегодня?” Мы идем в театр. Так что театр остался, но есть и любимый человек, и моя жизнь полна им на все сто, а то и на 150 процентов.

— Ты провела ревизию друзей?

— Нет, друзей только прибавилось. Один приходит и говорит мне: “Я должен сегодня идти гулять с Колей”. “Сегодня не ты, сегодня другой”. И человек расстраивается — он же пришел помочь. Мы друзей не потеряли точно, можно сказать, я их лучше узнала. Вот Маша Миронова — мы дружили с ее отцом Андрюшей, но ее на руках не держали, в детстве не тискали. Но когда это случилось, Маша позвонила мне и спросила: “Можно я приду дежурить в больницу? Могу полы мыть в реанимации”. Маша первая, кто прислала нам цветы, когда мы перешли в палату, — стояла корзина цветов и записка “С жизнью!”. А ведь мы никогда с ней не были близки.

А его друзья, которых я не знала прежде, — они просто ворвались в мою жизнь. Я разговариваю по телефону с Сибирью, Лондоном, Пензой, Италией. Может, думаю я, он на сцене сделал столько доброго, что люди к нему тянутся?

Знаешь, когда мы первый раз шли по Тверскому после Склифа — у Коли дырка в голове, его шатает, да он практически на мне висит, и я чувствую, что он стесняется, ему неловко. Он мне всячески это показывает: “Да иди гордо! — говорю я. — Ты — живой!” И вдруг бежит мужик, видит нас, бросается наперерез, целует Коле руки. “Петрович! Молодец! Ты живой! Давай, давай! Мы за тебя молимся”. Коля встрепенулся. Прорычал как мог, и только я могла разобрать: “И ты давай! Будь здоров!” Коля расправил плечи.

Теперь, когда мы идем по Тверскому, нам машут, а дети, знаешь, дарят Коле шоколадки, мячики. Старушки кланяются. А что касается театра… Я играю, когда я в ванне: пою, читаю монологи — несыгранные мною роли. Ну разве я не отдам все эти роли за жизнь моего любимого человека? Конечно, отдам.

— Вы прорвались, потому что Бог помог? Ведь ты объезжала все церкви и монастыри, молилась день и ночь. Или чудо медицины?

— Мне монахи говорили, что если за Колю молились храмы, то это была такая мощная энергия! В Ватикане Папа Бенедикт на могиле Петра и Павла отслужил молебен во здравие Коли. Скажи, вот кто ему Караченцов? А мне прислали оттуда бумагу. Иногда Коля, я вижу, загрустит. Я ему говорю: “Коль, ты что? На тебя вся страна смотрит. Ты же у меня красавец. Хочешь в кино сниматься?” “Угу”, — отвечает. “А на сцену хочешь?” Кивает. Вот тогда мы идем к Дикулю на тренажеры, работаем с логопедами, гуляем, отдыхаем, опять работаем…

Однажды он сказал мне (это только я понимаю): “Я так соскучился по сцене”. Я знаю, что он ждет выхода на сцену. Ему выйти на сцену — это моя мечта. Если это, запредельное, случится — значит, случится чудо. Я буду стоять в кулисах и плакать от того, что он смог.

«Удар был точно такой же»

28 февраля 2017 года. Николай Караченцов попадает во вторую автокатастрофу. За рулем была Людмила Поргина. Артист попадает в Склиф — его кладут в ту же палату, где он лежал после первой аварии. «Все в порядке: проверили на МРТ — все цело, врачи говорят даже сотрясения мозга нет. Только синяк под глазом. Вон он сидит, шутит, есть захотел, — говорит нам Людмила. — Мы ехали с нашей дачи в кинотеатр (здесь у нас недалеко), сеанс в 19.00 начинался. Короче, выезжаем на нашу главную дорогу, Пушкинскую, скорость нормальная, примерно 60 км/ч, и вдруг… Слушай… Мы ничего не поняли — удар в правую дверь, как раз где Коля сидел». За рулем «Газели», которая столкнулась с машиной Поргиной, был молодой гастарбайтер, который развозил хлеб по магазинам…

«Коля был пристегнут, и это его спасло. Удар был точно такой же, как 12 лет назад — в эту же самую дверь, — говорит Поргина. — В кинотеатре я спросила: «Что у вас идет? Ближайший сеанс?» Мне сказали: вот в 19.00 — «Вампиры», наш фильм. А на афише, представь, было написано: «Любовь побеждает смерть». Я не придала этому значения, а теперь — вот как я к этому теперь должна относиться?»

«Николай и Людмила — в зале»

Осенью 2017 у Николая Петровича обнаруживают опухоль легкого.

Май этого года. Караченцов возвращается из Израиля, где ему проводили лучевую терапию. За последние полгода артист прошел шесть курсов химиотерапии.

5 сентября этого года. «Ленком» открывает сезон, идет сбор труппы. Николай Караченцов и Людмила Поргина в зале. Актер держит в руках книгу, посвященную «Юноне и Авось».


Сентябрь 2017. Караченцов и Поргина на сборе труппы в «Ленкоме». Автор Евгений Семенов.

«Сейчас после сбора поедем в больницу, — говорит Людмила Поргина. — Нам там вольют лекарств. Ничего, скажи, Коля, будем жить? А как же иначе!»

4 октября. Караченцов госпитализировал с двусторонним воспалением легких.

Николай Петрович не дожил до своего 74-го дня рождения один день. «Я думаю, Бог его пожалел, чтобы его не мучить»,- сказала вдова.

Земля пухом…

Редакция «МК» приносит глубокие соболезнования Людмиле Андреевне, родным и близким любимого артиста.

Читайте материал «Держался до последнего: Поргина рассказала о смерти Караченцова»

Смотрите фоторепортаж по теме:

Умер Николай Караченцов: звездные образы актера в фото

35 фото

Проверьте также

Экс-ведущая «Давай поженимся» рассказала о борьбе с раком

Бывший астролог программы «Давай поженимся» на Первом канале Тамара Глоба поделилась историей о страшном недуге …